Володя Гришанович 1934 года рождения, ему было около 8 лет, когда его усыновили немецкие родители и он выполнял роль помощника по дому.  Он пас домашних животных (коровы, гуси),  ухаживал за ними,  а также помогал присматривать за детьми в этой семье. Володя часто рассказывал этим детям на немецком русские народные сказки.Он находился в детском доме до 14 лет, затем поступил учится в ремесленное училище в Калининграде. Спустя много лет он отыскал своих родственников в Белоруссии.              

Бабушка вспоминает, что девочку Веру, ее старшую сестру с двумя братьями забрали очень быстро. Родители приехали за ними из Латвии или Литвы. Кроме этих детей еще было несколько детей из Эстонии, Латвии, Литвы. За ними очень быстро приезжали родители или родственники.

Кроме детей, которые  были привезены из Германии, были и такие дети, у которых родители погибли. У Полины Кочановой родители погибли, она жила какое-то время с братом где-то в Калининградской области, но потом он привез ее в детский дом.

Ольга Кузнецова не поступила после окончания детского дома в энерготехникум и уехала к тетке в Москву. Та работала в Кремлевской швейной мастерской и устроила племянницу к себе в ученицы. Бабушка, когда бывала в Москве, встречалась с ней. Ольга несколько раз помогала с экскурсиями, на которые просто так было не попасть в те времена.

Бабушка очень близко дружила с Валей Самаричевой, они вместе поступили в Калининградский коммунально-строительный техникум после выпуска из детского дома. Прабабушка вспоминает, как Валя, они ее называли Самарой, иногда говорила ей в детском доме: «Шура, пойдем к тете Насте на кухню. Пусть она нас чем-нибудь охмурнёт.» Тетя Настя Пауге работала поваром на кухне и любила мою бабушку, потому что ее сыну Володе Пауге бабушка нравилась. Она давала им что-нибудь вкусненькое. Девочки часто помогали накрывать на стол, мыли посуду, а за это получали кусочек хлеба с маслом или повидлом. Как-то раз они с Самарой помогали на кухне тете Насте, а мальчики принесли из леса много грибов. Тетя Настя нажарила этих грибов, хотела угостить директора детского дома. Но моя бабушка и Самара пролезли к ней через раздаточное окно и слопали все грибы!  

А еще  была вот такая удивительная история: воспитательница узнала, что одна из девочек ее землячка. Она стала расспрашивать, что помнила девочка о своих родных местах, и по описанию поняла, где она могла жить. Отправили запрос, предположение подтвердилось, и даже отыскались родственники! Так еще один ребенок нашел свой родной дом.

А вот история одной девочки длиною почти во всю ее жизнь. Раиса Кулишова приехала в Славский детский дом в феврале 1948 года, на тот момент ей было 5 лет. Она была из тех детей, которые не разговаривали на русском языке.  Ее отняли у немецких приемных родителей и вернули на Родину.
Чтобы найти родную мать и узнать хоть что-то о себе, у нее ушло более 50 лет. Как оказалось ее мать была родом с Украины. Она работала санитаркой на военном поезде, но в 1942 году была угнана в Германию. Там она работала в садоводческой фирме, при попытке к бегству ее задержали и отправили в концлагерь Равенсбрюк. В 1943 году в медицинском лагере в Берлине родилась Рая. Ее мать Анна продолжала работать (она шила военную форму) , и дочка жила вместе с ней.
Однако в январе 1945 года Раю разлучают с родной мамой. А в декабре 1945 ее отдают на воспитание в немецкую семью. Ее усыновили немецкие родители и очень хорошо к ней относились. Она с большой теплотой вспоминает о них. Ей дали имя Рената.
Так она счастливо жила и воспитывалась в новой семье до 1947 года, пока не вышел указ о репатриации всех русских детей на Родину. К ним в дом приезжали русские офицеры несколько раз, а приемная мать прятала ее от них в подвале. Но в один из дней, она вышла в магазин, и в этот момент приехали в очередной раз за ребенком. На этот раз Раю забрали. Рая помнит, как сильно она плакала и хотела к родителям, которые стали ей родными. Раю привезли в фильтрационный лагерь в г.Бранденбурге. Приемная мать смогла разыскать ее и через персонал лагеря еще какое-то время передавала Рае игрушки и узнавала о ее здоровье. Но в феврале 1948 года Раю увезли вместе с другими русскими детьми в Калининград. Она помнит, как дети ее возраста, которые так же, как и она жили в немецких семьях, тяжело переживали расставание. Дальше Рая переезжала из одного детского дома Калининградской области в другой. После того, как ей исполнилось 16 лет, в 1959 году ее отправляют в Московскую область на обучение на фабрику. В 1968 году в 25 лет ей удалось найти свою немецкую приемную семью, спустя год она получила от них письмо, а в 1972 году они смогли увидеться снова все вместе в том же доме в Берлине, где когда-то они жили с Раей – Ренатой. К сожалению, свою родную мать Раиса Ивановна смогла найти только в 2003 году, но этой встрече не суждено было состояться – Анна умерла в 2002 году.

Среди детей, приехавших из лагеря в городе Бранденбург были не только дети из СССР. Каким-то образом в одном вагоне с русскими детьми оказывались и немецкие. Зачем немецких детей отправляли в СССР никто уже не может сказать. По одной из версий к фильтрационному лагерю в Бранденбурге прибивались немецкие дети-сироты. Их принимали в лагерь,  чтобы помочь пережить им это трудное время. Возможно полковник Трунин из ведомства Народного Комиссариата Внутренних Дел (НКВД), который  отвечал за репатриацию в своем бранденбурском лагере, из гуманных соображений  принял решение отправить всех детей, проживавших в лагере в Россию.
Так в Славский детский дом приехал немецкий мальчик Эрик Шперик. В дороге у него был 11-летний русский защитник – Володя Морозов, который после того, как у малыша более старшие дети несколько раз отбирали еду, взял его, маленького немца, под свою защиту: добывал для него особо крупные картофелины и смотрел, чтобы больше его не обижали. По приезду в Славский детский дом ему дали имя Петя, а его кличку Шарик переделали в фамилию Шариков. Придумали русские имена и фамилии его родителям и место рождения город Киров. Год рождения его взяли из сопроводительных документов _ 1942. А вот дату рождения поставили 8 марта. Многие привезенные дети, у которых не было в сопроводительных документах точной даты рождения, получали даты рождения, совпадающие с государственными праздниками. Дело в том, что шефство над детдомом взяла понтонно-инженерная часть (полк в Городково), шефы в праздничные дни приходили с подарками для детдома и личными подарками для тех детей, у кого в этот день был день рождения! Эта маленькая хитрость помогала радовать многих воспитанников детского дома. Эрику очень трудно давался русский язык, он пошел в школу с восьми лет и в некоторых классах учился по 2 года. Все это привело к тому, что он закончил школьные 8 классов в 17 лет. Но русский язык он все-таки выучил и получил оценку 4 в аттестате. А вот по немецкому ему поставили только 3 балла, потому что произношение коренного немца не нравилось местному учителю.
Эрик продолжал называть себя в детском доме по-немецки, а в школе он был Петей Шариковым.
После детского дома Эрик пошел работать на завод «Янтарь», закончил, работая там, вечернюю школу. Затем отслужил в армии и закончил КТИ. Женился и стал отцом. В 1991 году он получил после долгих хождений и борьбы с инстанциями новый российский паспорт, в котором вернул свое настоящее имя и фамилию Эрик Шперик. Затем он восстановил свое немецкое гражданство и смог узнать, кем были его родители. Отец Генрих Шперик работал токарем на фабрике «Сименс», был призван на фронт и погиб где-то под Сталинградом, так и ни разу не увидев сына, мать Хильда работала медсестрой в госпитале Дрездена и погибла при массированном налете английской авиации в 1945 году. А его, малыша, чудом оставшегося живым, с разрушенного города вывезли в приют, из которого потом подобрал советский лагерь для репатриантов. Эрик был удивительно добрым и жизнерадостным человеком, никого ни в чем не винил и ни на кого зла не держал. Он, как и многие воспитанники детского дома, прятал всю боль от трагедии военного времени за короткой фразой «Время было такое. Война». Он всегда с уважением и благодарностью относился к своей новой Родине. Переехав в Германию, на блошиных рынках он не мог пройти мимо различных русских реликвий. Он выкупал ценные вещи и привозил в Калининградскую область.

Кафедральному Собору в Калиниграде Эрик подарил три старинных церковных книги – рукописную Псалтирь 1812 года, Новый завет 1878 и Библию 1904 годов Санкт-Петербургского издания. Книги большие, в деревянных обложках, обшитых кожей, на старославянском языке! Первые две из них сегодня хранятся под стеклом, как дорогие церковные реликвии, в православной гимназии Калининграда. Еще Эрик Шперик купил в Германии на рынке ордена Красной Звезды, Отечественной войны и передал их в Калининграде в музеи. А последний раз купил медаль «За отвагу» на одном из рынков Берлина – не смог мимо пройти, зная особую цену этой медали для русских солдат - сам ведь в Советской армии служил, привез ее в Калининград и передал в областной историко-художественный музей с просьбой найти солдата и вернуть ему награду. Работники музея через Центральный архив Министерства обороны выяснили, что медаль принадлежит Василию Яицкому из Батайска. Как только найдется хозяин или его родственники, то им передадут эту награду. Славскому историко-художественному музею Эрик Шперик подарил два оригинальных креста Первой мировой войны – под Хайнрихсвальде-Славском в сентябре 1914 года состоялось сражение, в котором погибли русские и немецкие воины.

А бывшему Славскому детскому дому он подарил коллекцию старинных немецких блюд. Большую коллекцию старинных монет он подарил Музею мирового океана.

Владимир Морозов, «покровитель» Эрика Шперика, родился в Виннице, Украина. Отца сразу отправили на фронт. Когда Украина попала под оккупацию фашистов, молодых людей стали собирать и отправлять на работу в Германию. Володя с мамой попал в их число. В Германии Володю разлучили с мамой, он попал в каталический приют, где были дети разных национальностей. Всех заставляли разговаривать на немецком языке, молиться и работать. Всегда болел живот и хотелось есть. Дети питались травой, клевером, подорожником и кормовой брюквой. На обед им давали кусок хлеба, но старшие ребята под столом пускали миску, в которую каждый должен был положить небольшой кусочек от своей хлебной пайки. Однажды мама принесла Володе сахар в спичечном коробке, он долго лакомился и растягивал удовольствие, слизывая сладкие кристаллики. Когда закончилась война Володю привезли из приюта в госпиталь, где лежала его мама. Она была больна туберкулезом. В госпитале он также ухаживал за раненными. В скором времени его мама умерла, ее увезли солдаты на грузовой машине и где-то захоронили. А после госпиталя Володя попал в фильтрационный лагерь №226 г. Бранденбурга и приехал с остальными ребятами в Калининградскую область.